staty

                                     Под минаретами
                                                                                                               Как очутился Абибула сегодня утром на кладби­ще, он и сам не смог бы сказать. Всегда в те дни, которые заканчивались большим молитво-словием Аллаху, молодой дервиш был сам не свой. Его тело будто теряло вес и слегка дрожало, душа становилась прозрачной, как вода реки, на дне ко­торой видишь камни, или словно стекло, что звенит от каждого движения. Ему ничего не хотелось сего­дня делать, потому он не пошел к сапожнику, а побрел так, наугад, и забрел на кладбище. Поднялся на гору, рыжую, сожженную, покрытую сухим бурьяном, плотно усеянную надгробьями.
       Он проходил мимо серых плит, источенных ветром и дождями. Полы его халата развевал ветер и закидывал их на надгробья, что стояли так прямо, словно стремили вверх свои каменные чалмы и фески. Казалось, мертвецы пробили твердую скорлупу земли и встали по пояс в траве. Разбитые плиты лежали на земле, засыпанные пылью, зарос­шие сорняками, затянутые паутиной. Каменные головы валялись поодаль. Мраморные склепы над знатными покойниками, с пышнейшими арабскими надписями, над которыми потрудилась фантазия поэтов, также уже умерших, пообвалились и рас­сыпались от времени. Абибула знал, что поле смерти, широкое, запушенное, дикое, словно раз­рушенный город, словно останки руин, помогало ему забыть землю и вознести душу в небеса. Чтобы обрести радость, которую давало единение с Богом, нужно настроение. И вот ради этого настроения он шел среди мертвых, которые уже, вероятно, радовались в раю. Подняв бледное лицо, он воз­водил глаза к синему небу, и тихо пел иляги 1.
  Ах, когда бы Исрафил2 побыстрее забрал его душу, спас от грехов, от вредных богатств земли, от посягательства на чужой труд! Зачем ты обма­нываешь себя этим миром? Разве же можно не умереть, разве есть способ убежать от савана и жизни до урочного часа на черной земле? Душа, с тобой всегда Исрафил!.. Страшный мост аль- Сират3 — неминуемая дорога нам всем, но кто прошел по нему — будет иметь вечное утешение...
  Абибула шел дальше. Его желтый халат летел за ним, цепляя надгробья, красная феска горела на солнце диким маком, глаза светились огнем. Словами песни он плакал над грешным миром, потому что теперь даже хаджи4 забыли дорогу чести, шейхи — своих родителей, а судьи — правду и спра­ведливость. Ученый софта5 ходит в неверии, народ отбросил правую науку, а люди грамотные не лучше софта. Вот какой ужас властвует на нашей земле!.
   Набожные песни баюкали сердце Абибулы, раскрывали, как чашу, в которую должна была излиться сейчас милость Аллаха...
2  3  4  5
 

Эзотерика и духовное развитие 'Живое Знание'