staty

                                  Встреча с солнцем

                                    О, сколь многих на спине земли мы почи­таем живыми,
  а они мертвы, и сколь многих во чреве земли мы считаем
   мертвыми, а они живы.

                                                                       Абу-л-Хасан Харакани

                                              Путник

 

       Двадцать пятого дня месяца джумадалахира 642 года хиджры, или двадцать пятого нояб­ря 1244 года, по дороге, ведущей в Конью из Кайсери, ехал одинокий путник. Мерно по­качиваясь под шаг низкорослого серого осла, приметливым взглядом смотрел он на раскинувшуюся под нежарким осенним солнцем долину.
       Сколько городов сельджукской державы он прошел, и все они лежали в развалинах. По обочинам безлюд­ных дорог валялись кости, разжиревшее воронье при виде одинокого путника не взлетало, а нехотя отступа­ло на сиротливо опустелые, незасеянные поля. В возду­хе парили ястребы и черные грифы. Лишь изредка про­носился ханский гонец, узкоглазый, с длинной косицей на спине, сопровождаемый лучниками. Бог знает из ка­кой немыслимой дали спешил он с секретной вестью — из Пекина или степного города стойбища Каракорума, древней Мараги или полуночных, запрятанных в глу­хом море лесов рубленых городов Руси?
       Караван-сараи стояли без крыш. По ночам в горах долго и протяжно выли волки, словно вознося хвалу монгольским победам.
       В Эрзруме, где путник провел несколько лет, обу­чая грамоте детей, он не застал никого из знакомых.
       Испуганные, бледные тени копошились среди разва­лин, да по вечерам из юрт, разбитых прямо на площа­дях, доносилось похожее на волчий вой пение охмелев­ших от кумыса монгольских воинов.
       Вряд ли добрался бы он до этой долины, если бы не ахи, их напутствия и советы. От самого Тебриза ахи передавали его, как письмо, с рук на руки.
       А здесь, вокруг Коньи, хоть местами и повырублен­ные, но все еще изобильные, отягощенные плодами, стояли сады. Отощавшие, но упорные крестьяне по- прежнему возились на бахчах, молотили ячмень, суши­ли кизяк. На окрестных холмах паслись, быть может, поредевшие, но для стороннего взгляда все такие же бесчисленные отары овец. Дороги были утрамбованы копытами вьючных животных.
       После полудня показались сперва минареты, а за­тем крепостные стены Коньи. Засверкали мрамором башни, украшенные львами и ангелами. Глубокий ров вокруг стен был наполнен водой, отражавшей голубиз­ну неба. И цепные мосты через ров были опущены как ни в чем не бывало. Какая сила охранила город от про­несшегося над страной кровавого урагана?
       В тени огромных вековых платанов путник остано­вил осла. Прежде чем войти в город, нужно было при­вести в порядок свою одежду и свои мысли. Он расстег­нул притороченную к седлу суму, чтоб достать цинов­ку, но тут приметил за платанами крестьянина, веду­щего на поводу такого же, как у него, низкорослого ос­ла, но с двумя глубокими корзинами по бокам. Обогнав их взглядом, путник увидел на бахче, сразу за плата­нами высокую груду полосатых арбузов и повернул к ней осла.
       Услышав стук подков, крестьянин оробело глянул через плечо и остановился. То был тюрок в обвислых на заду курдюком шальварах, подпоясанный широким красным кушаком. Лицо коричневое, под цвет конийской земли, худое, словно вывяленное на солнце. На правой щеке большое родимое пятно.
       Подъехав поближе, путник спросил, нельзя ли ку­пить арбуз.
Вместо ответа крестьянин бросился к куче, выбрал два длинных, как огромные кабачки, плода, взвесил их на ладони, похлопал по бокам и, удовлетворенный осмотром, поднес их путнику. Но от платы отказался. Брать деньги за арбуз с чужестранца - а он сразу при­знал, что путник едет издалека, — не приличествовало добропорядочному мусульманину.
       Путник, поблагодарив, привязал осла к платану, расстелил в тени циновку, вынул из сумы ячменные ле­пешки, флягу и взял в руки кривой йеменский нож.
2  3  4  5  6  7  8  9  10
                                              

Эзотерика и духовное развитие 'Живое Знание'