staty

Рассказ странствующего дервиша
 
     Было это давным-давно, когда странствующего дервиша можно было встретить на любом дорожном перекрестке, на каждом базаре. Среди них были и истинные верующие, и шарлатаны, и те, кто достиг святости. Был среди них один старик, который отличался от своих товарищей особой статью и строгостью. Его седая борода, седые волосы и благородный вид вызывали уважение. Его одежда всегда была чиста и опрятна. Его почему-то все звали Султаном. И никто не знал, почему.
     Он мог дать мудрый совет и помочь нуждающемуся. Он мог лечить трудноизлечимые болезни. Поэтому во многих городах и селениях знали его и всегда были рады принять его у себя. Он очень много знал, мог ответить на любой вопрос и очень интересно мог обо всем рассказать. Поэтому вокруг него всегда собиралась толпа почитателей.
     Однажды, во время одного из таких собраний, молодой дервиш спросил его: «А почему вас зовут Султаном?».
     – До того, как стать странствующим дервишем, я действительно был султаном, - ответил старик.
     – Вас что, изгнали?
     – Нет, я ушел добровольно, оставив сыновьям свой трон и султанат.
     – Почему же вы это сделали?
     – Может, вам это покажется смешным, но я пошел искать любовь.
     – Вы, любовь…! Да у вас же был целый гарем женщин!
     – Да, но ни с одной из них я не познал любовь. Когда-то я тоже наивно думал, что удовлетворение своей похоти это и есть любовь. Но, когда я увидел настоящую любовь, то понял, что никогда не любил. Я просто сексуально развращал своих жен, а они развращали меня. И тогда я понял, что любовь в гаремах не живет.
      И еще я понял, что сытая развратная жизнь в роскоши и неограниченная власть отвращают человека от любви. Он перестает быть чувствительным к чужому горю, радоваться чужой радости. Он попирает своим развращенным эгоизмом добро и справедливость. Вокруг него толпятся жадные, завистливые, жаждущие власти и богатства люди. Как же в такой среде выжить любви и справедливости? И все-таки мне посчастливилось, я увидел двух любящих людей. И тогда я понял, что я нищий. Мое сердце пусто. Оно стало неспособно принять любовь. И мой гарем – это средоточие разврата и попрание любви. И я ушел из своего дворца.
     - Этих двух любящих вы видели в своем дворце?
     – Вначале – в своем дворце, а потом в бедной хижине одного юноши. А случилось это так.
     Однажды я заметил, что самая драгоценная жемчужина моего гарема, Лейла, стала невеселой, замкнутой.
     – Что случилось, - спросил я ее. – Может, ты заболела?
     – О, мой повелитель! – воскликнула она и, зарыдав, упала передо мной на колени. – Ты же знаешь, что ты первый и единственный мужчина в моей жизни. И мне всегда казалось, что то, чем мы занимаемся и есть любовь. Но, оказывается, любовь это совсем другое.
     – Ты познала любовь? – грозно спросил я.
     – Да, мой повелитель, ты можешь забить меня плетью, можешь приказать отрубить голову, но я невиновна перед тобой. И моя верность тебе осталась цельной. Но я полюбила другого человека.
     – Кто же он?
     – Ты не сделаешь ему вреда? – спросила Лейла и посмотрела на меня молящими глазами.
     – Нет, - сказал я, хотя у меня внутри все кипело от возмущения и ревности.
     – Это тот юноша, который каждое утро приносит во дворец молоко.
     Я приказал слугам найти и привести ко мне этого человека. «Дожил, - думал я, - моим соперником стал простой молочник... Ну, погоди же…». Лейла в отчаянии убежала в свои покои. И вот вошел он. Это был красивый, стройный юноша, в чистой опрятной одежде. Он поклонился мне, и в его поклоне не было лести, страха, подобострастия. Это был поклон честного, безгрешного человека. И это мне понравилось. А когда он поднял на меня свои глаза – все мои злые слова и намерения куда-то испарились. В этих глазах было столько доброты и участия, что я утонул в них. Это были глаза моей доброй матери, и слезы чуть не полились из моих глаз.
     – Вы звали меня? – спросил юноша. И голос его отозвался в моем сердце какой-то давно забытой мелодией. Но я справился с собой.
     – Ты любишь мою жену Лейлу? – спросил я.
     Юноша молча опустил глаза. И я понял, что он никогда не скажет мне «Да, люблю». Потому, что эти слова можно сказать только одной женщине. И в этом была его чистота и порядочность. Я позвал Лейлу. Когда она вошла и они встретились глазами, по их телам пробежала дрожь. Он подошел к ней, взял за руки и они потонули друг у друга в глазах. Их лица горели и от них исходила такая волна чего-то такого, чего я никогда не испытывал, что мое сердце сжалось от сладкой боли и слезы невольно потекли из моих глаз. Но они ничего не видели и не слышали. Этот мир вместе со мной, дворцом и всем этим городом перестал для них существовать. Он прикоснулся к ее лицу, волосам и снова по их телам пробежала дрожь. И все это было на моих глазах и я ничего не мог поделать. Слезы лились из моих глаз.
     Я стал невольным свидетелем чего-то запредельного, святого. Наконец они словно проснулись. С удивлением оглядели комнату, меня, потом молча поклонились мне и вышли, держась за руки. И я, грозный всемогущий султан, ничего не мог с этим поделать. Я плакал, как ребенок. И чувствовал, как эти слезы смывают грязь с моей Души. И я простил им. Я отпустил их. Несколько дней я никого не пускал к себе и размышлял о случившемся. Наконец не выдержал, оделся в простые одежды и пошел к хижине молочника посмотреть, как они живут. Мое воображение рисовало нищету, запустение, убогость. Но вместо этого я увидел ухоженный дворик, цветы, опрятный домик. Здесь царил покой и уют.
2

Эзотерика и духовное развитие 'Живое Знание'