staty

                         Факих Хаджи Рахим аль-Багдади
                  ( Отдельные главы из книги В.Г.Яна "Батый" )
                                         Часть 2
                                          Войско выступило
 
    С того дня, как старый Назар-Кяризек, держа в красном узелке длинного петуха, доставил его в юрту гроз­ного монгольского полководца, факих Хаджи Рахим оказался в полном плену у одноглазого вождя Субудай-багатура, который, фыркая, точно выплевывая слова, сказал:
      - Великий джихангир Бату-хан повелел, чтобы ты, его многознающий учитель, всегда находился возле не­го... Чтобы ты усердно, очень усердно описывал походы ослепительного через вселенную. Да! Чтобы ты имел до­статочно бумаги и черной краски и два раза в день по­лучал рисовую кашу и мясо. Ты все получишь,— мое сло­во кремень! А этот хитрый старик будет о тебе заботить­ся... Чтобы ты не сбежал, да!.. Ты не будешь скакать, как отчаянный нукер, на неукротимом коне, — во время скачки ты растеряешь и перья и бумагу! Да!.. Ты пое­дешь на сильном тангутском верблюде. Вы оба будете следовать на нем за мной. А ты, петушиный старик, помни, что если этот ученый книжник будет писать ле­ниво или захочет убежать, то с тобой поговорят мои ну­керы, и выбьют из тебя пыль, накопленную за шестьдесят лет…Не спорь и не отвечай! Так приказал джихангир, и так будет! А тебя, старик, я, сверх того, назначаю сторожем будильного петуха. Разрешаю идти.
      Субудай отвернулся, точно забыл о факихе. Два мон­гола, подхватив под руки Хаджи Рахима, потащили его к огромному темно-серому верблюду. По сторонам его мохнатых горбов, на соломенном седле с деревянными распорками, висели две продолговатые, сплетенные из лозы корзины-люльки — кеджавэ. Верблюд с протяжным стоном опустился на колени. Монголы усадили Хаджи Рахима в люльку. В ней было тесно, и колени подня­лись до подбородка.
     Назар-Кяризек влез в другую люльку. Он вздыхал и недовольно ворчал:
        - Мне бы лучше боевого коня!.. Подобает ли ста­рому воину сидеть в корзине!
     Он тщательно привязал к корзине сыромятным ре­мешком своего петуха. Верблюда отвели в сторону и опустили на колени рядом с другими, на которых вью­чили части разобранных юрт. Назар-Кяризек шепнул сидевшему в раздумье факиху:
      - Все, что сказал этот кривой шайтан, будет испол­нено, кроме одного — об еде нам придется заботиться самим. Вечно голодные монголы и крупинки риса нам не дадут, а сами его слопают. Я проберусь к повару на­шего свирепого начальника и постараюсь с ним подру­житься... Тогда нам найдётся что поесть.
        Старик вылез из корзины и скрылся.
     Хаджи Рахим наблюдал шумную суету военного ла­геря. Воины бегали, кричали, торопили друг друга. Субудай-багатур уже потребовал себе коня. Кипчакские женщины с пронзительными песнями разбирали юрты, сворачивали войлоки, сдвигали косые решетки и вьючи­ли все это на верблюдов вместе с бронзовыми котлами, железными таганками и чувалами1. Нукеры волочили пестрые мешки с зерном и мукой, тащили за рога бара­нов, привязывали на запасных коней переметные ков­ровые сумы, подтягивали ремни и уносились вскачь, присоединяясь к отряду, который собирался на равнине.
      Субудай-багатур, кряхтя и прихрамывая, подошел к догоравшему костру. Возле него появились шаманы — один старый, седой, и несколько молодых. Они ударяли в бубны, звенели погремушками и выли заклинания. Субудай смотрел на огонь выпученным глазом и шептал молитву, предохраняющую от отравы, удара стрелы и злого глаза. Ветер подхватил клубы сизого дыма и оку­тал ими Субудая, осыпав искрами.
      - Счастливый знак! — сказали теснившиеся кругом монголы. — Дым отгоняет несчастье, священные искры принесут удачу!
       Субудай, угрюмый, неподвижный, сутулый, стоял долго, глубоко задумавшись, точно видя перед собой предстоящие битвы, убегающие испуганные толпы и восходящее солнце боевой славы его воспитанника, по­корителя вселенной Бату-хана.
        Шаманы подбросили в костер охапку сухой полыни. Желтые языки пламени взвились   кверху, рассыпая искры.

2  3  4  5  6  7  8  9  10  11
                    

Эзотерика и духовное развитие 'Живое Знание'