staty

                   Факих Хаджи Рахим аль- Багдади
                   (Отдельные главы из книги В.Г.Яна "Батый")

                                                   Часть 1

                               В хижине восточного летописца

       По узкому листу бумаги быстро водила тростинкой смуглая сухая рука. Факих1 читал вполголоса возникав­шие одна за другой строки начертанные арабской вязью.
       В хижине было тихо. Монотонному голосу факиха вторило однообразное шуршание непрерывного дождя, падавшего на камышовую крышу.
       - «...Расспрашивая всех знающих, я хотел узнать о завещании Чингисхана. Но несчастье обрушилось на меня. В Бухаре я был схвачен святыми имамами 2.
       Заявив, что я великий грешник, не почитающий алла­ха, они заперли меня в гнусной, низкой железной клетке. Ползая в ней на четвереньках, как гиена, я не мог вы­прямиться. Одежда на мне истлела, и я связывал кон­цы прорех. Раз в день тюремный сторож наливал в мою деревянную плошку мутную воду, но чаще забывал об этом. Иногда он приводил, скованного раба, и тот, ру­гаясь, скоблил крюком грязный пол моей клетки. Подходили родственники других заключенных и со страхом заглядывали ко мне - ведь я был «проклятый святыми имамами», «осужденный на гибель вечную и теперь и после смерти, где огонь будет его жилищем...».
       Факих поправил нагоревший фитиль глиняной све­тильни и продолжал читать:
       - «Однажды я заметил, что возле клетки, не боясь насмешек и проклятий, стоит девушка из презираемого кипчаками бродячего племени огнепоклонников — люли.Она положила мне горсть изюма и орехов и отбежала. На другой день она явилась снова, закутанная в длин­ную, до земли, черную шаль. Девушка бесшумно про­скользнула вдоль тюремной стены и принесла мне ле­пешку и кусок дыни. Потом, ухватившись смуглыми пальцами в серебряных кольцах за прутья клетки, она долго, пристально разглядывала меня черными непрони­цаемыми глазами и тихо прошептала:
       - Помолись за меня!
       Я подумал, что она смеется, и отвернулся. Но на сле­дующий день она, снова стояла возле клетки и опять настойчиво повторяла:
       - Помолись за меня, чтобы вернулся мой воин, мое счастье!
       - Я не умею молиться, да и к чему? Ведь я проклят святыми имамами!
       - Имамы хуже лукавого Иблиса. Они раздуваются от злобы и важности. Если они тебя прокляли, значит, ты праведник. Попроси милости аллаха и для меня и для того, кто далеко.
      Я обещал исполнить ее просьбу. Девушка приходила еще несколько раз. Для ее утешения я говорил, что по­вторяю по ночам девятью девять раз молитвы, принося­щие счастье3.
       Однажды девушка — ее звали Бент-Занкиджа — пришла с юношей, не знающим улыбки. У него были черные кудри до плеч, серебряное оружие и желтые высокие сапоги на острых каблуках. Он молча посмотрел на меня и повернулся к девушке.
       - Да, это он... не знающий лукавства... Я помогу ему!           
       Мы долго глядели в глаза друг другу. Чтобы не по­губить себя перед зорко смотревшим на нас тюремщи­ком, мы боялись признаться в том, что мы — братья... Высокий юноша был Туган — мой младший брат, кото­рого я потерял давно и не надеялся уже увидеть!..
       Глядя на девушку и словно говоря с ней, Туган сказал:
       - Слушай меня праведник, проклятый имамами, и делай, что я говорю. Я принес три черных шарика. Ты их проглотишь. Тогда твой разум улетит отсюда через горы в долину прохладных потоков и благоухающих цве­тов. Там пасутся белые как снег кони и поют человече­скими голосами золотые птицы. Там ты встретишь де­вушку, которую я полюбил в шестнадцать лет.
       Я прервал юношу:
       - А потом, проснувшись, я буду снова грызть железные прутья клетки? Мне не надо такого сна!..
       - Подожди спорить, неукротимый, и слушай даль­ше... Пока твой разум будет наслаждаться не омрачаемым забвением в горной долине белых коней, я ска­жу твоим тюремщикам, что ты умер. По законам веры, твое тело немедленно предадут земле. Рабы-кузнецы сломают клетку, подцепят тело крючьями и поволокут в яму казненных. Как бы ни было больно, не закричи и не заплачь! Иначе тебе разобьют голову железной була­вой... В полночь, когда ты будешь лежать в яме среди трупов и подползут собаки и шакалы, чтобы грызть те­бе ноги, я буду ждать с тремя воинами. Мы завернем тебя в плащ и быстро донесем до нашего кочевья. Мы начнем колотить в бубны и медные котлы, петь песни и призывать твой разум из долины забвения. Клянусь, жизнь вернется в твое тело, и ты очнешься. Тогда, вско­чив на коня, ты уедешь далеко, в другие страны, где на­чнешь новую жизнь...»
       Факих очнулся и прислушался! Ему почудился шо­рох за тонкой стеной хижины. Несколько мгновений он оставался неподвижен, потом снова стал писать:
       «Случилось так, как говорил не знающий улыбки юноша. Благодаря смелой помощи я неожиданно ока­зался на свободе, измученный, истощенный, но живой. Несколько дней я пробыл у огнепоклонников в песчаной степи, а затем направился к городу Сыгнаку4, где и на­чал вторую жизнь...».
                                                 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11

Эзотерика и духовное развитие 'Живое Знание'