staty


       Весна рассыпала по пескам первые редкие цветы, и под ослепительным солнцем быстро таяли остатки снежных за­носов. На третий день охоты небо внезапно потемнело. С се­вера, из Кипчакских степей12, подул холодный ветер, и за­крутилась снежная пурга.
       Джелаль ад-Дин на горячем вороном аргамаке, преследуя раненого джейрана-самца, отдалился от своих спутников. Он видел, как козел прихрамывал и оглядывался, насторо­жив уши. Уже близка была добыча, но джейран, тряхнув изогнутыми рожками, снова унесся в степь. Упорный и гневный хан скакал на взмыленном жеребце, не спуская глаз с мелькавшего впереди поднятого черного хвоста.
       Наконец джейран был пробит стрелой и привязан за седлом. Между тем буря усилилась, снег замел тропинки. Джелаль ад-Дин понял, что заблудился и может погибнуть, если буря продлится несколько дней. Ведя коня в поводу, он пошел против ветра. Надвигалась ночь. Выбившись из сил, хан развернул попону, укрыл коня, и, полузасыпанный снегом, просидел так всю ночь.
       Взошло солнце, ветер стих. Снег стал таять, между барха­нами потекли ручейки. Вглядываясь в даль, Джелаль ад-Дин заметил сигнальную вышку — холм, сложенный из хвороста и костей; он намечал путь среди однообразной, как море, равнины. Хан направился к нему. В глинистой долине между песчаными холмами приютились четыре бедные, за­коптелые юрты.
       Неистовый лай собак вызвал из юрты старого кочевника - туркмена. Придерживая накинутый на плечи козлиный ту­луп, он с достоинством подошел к всаднику и гостеприимно коснулся повода.
       - Если мой дом не покажется тебе слишком бедным, то войди с миром, почтенный бек-джигит! — сказал старик, по­раженный богатой одеждой, малиновыми шароварами из толстого шелка, а более всего величественным вороным же­ребцом, на каком могут ездить только султаны.
       - Салям! Есть ли у тебя ячмень? Я заплачу двойную цену.
       - В пустыне хлеб дороже денег. Но для, редкого гостя найдется все, что он захочет. Вместо ячменя твой конь будет накормлен отборной пшеницей...
       Из ближней юрты слышался шум ручного жернова, на котором женщины мололи пшеницу.
       - Ойе, вы там! Возьмите коня!
       Две девушки в темно-красных рубашках до пят, звеня серебряными украшениями и монетами на груди, выбежали из юрты, прикрываясь краем полупрозрачной ткани, наки­нутой на голову. Они взяли с двух сторон за повод коня и увели его.
       Хан вошел в юрту. Там было тепло. Посредине курился костер из смолистых корней. У стенки на войлоке лежал на спине человек. Серое бескровное лицо с черной бородой и сложенные на груди руки говорили о близкой смерти. Пре­рывистое дыхание показывало, что жизнь его отчаянно бо­рется в этом обессиленном теле.
       В ногах больного сидел бородатый дервиш, в высоком колпаке с белой повязкой, знаком хаджи13. На его полуголое тело был накинут широкий плащ с множеством ярких за­плат.
     - Салям-алейкум! — сказал Джелаль ад-Дин и опустил­ся на войлок около больного.    Подползла закутанная до глаз женщина-рабыня и стащила с хана промокшие зеленые са­поги. Джелаль ад-Дин отстегнул кожаный пояс с кривой саблей и положил около себя.
       - Ты кто? — спросил он дервиша.— Судя по твоей одежде, ты видел далекие страны?
       - Я хожу по свету и ищу среди моря лжи острова правды...
       - Где твоя родина и куда ты идешь?
       - Меня зовут Хаджи Рахим, а прозвали меня еще Багдади, потому что я учился в Багдаде. Моими учителями бы­ли самые совершенные, великодушные и знающие люди. Я изучил много наук, много перечел сказаний арабов, турок, персов и написанных древним языком пехлеви. Но, кроме сожаления и кроме тяжести грехов, я не вижу другого следа моих юных дней...
       Джелаль ад-Дин поднял недоверчиво бровь:
       - Куда же и зачем ты идешь?
       - Я хожу по этому плоскому подносу земли, лежащей между пятью морями, посещаю города, оазисы и пустыни и ищу людей, опаленных огнем неудержимых стремлений. Я хочу увидеть необычайное и преклониться перед истин­ными героями и праведниками. Сейчас я направляюсь в Гургандж, по слухам, прекраснейший и богатейший город Хорезма и всего мира, где, говорят, я найду и блистающих знаниями мудрецов и искуснейших мастеров, украшающих город образцами великого искусства...
       - Ты ищешь героев, записывающих свои подвиги, кон­цом меча на полях битв? — сказал Джелаль ад-Дин и заду­мался.— А сумеешь ли ты такими пламенными строками описать подвиги героя, чтобы юноши и девушки запели твои песни, чтобы их повторяли отважные джигиты, бросаясь в бой, или старики, делая последний шаг к могиле?
       Дервиш ответил стихами:
                             Хотя богат и славен песней Рудеги
                            Но я не меньше слов прекрасных знаю.
                            Слепой, стихами он завоевал весь мир,
                            А я пою для собеседников костра степного..

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13

Эзотерика и духовное развитие 'Живое Знание'